Первая женщина. Глава одиннадцатая: Вторая неделя (понедельник). Окончание

  1. Главы из романа «Первая женщина». Главы первая и вторая
  2. Главы из романа «Первая женщина». Главы третья и пятая
  3. Главы из романа «Первая женщина». Главы шесть — девять
  4. Первая женщина . Глава десятая: Вторая неделя (понедельник)
  5. Первая женщина. Глава одиннадцатая: Вторая неделя (понедельник). Окончание

Страница: 2 из 2

Меня растревожила

ИиииииИх!

Фёдор осклабился и развернул меха

Моя милка, опурилка

На могилки ходит срать!

Ей покойник в жопу тычет

Уходи! Ебёна мать!

Мне мой милый изменил, — продолжала Зинка

А я не опешила,

В переулке догнала,

Пиздюлей навешала!

ИиииииИх! Их! Их!

Фёдор развернул меха

Жопа милкина в говне,

Как ебать такую мне?

А она мне говорит

— Со смазкой жопа не болит!

Бабы заржали, прикрывая рты

Гармонист, гармонист, — отплясывала Зинка

Гармонист удаленький,

Сам большой, гармонь большая,

А хуёчек, маленький!

Бабы прыснули, показушно-стыдливо утыкаясь в платки

Музыка оборвалась — Горько! — Фёдор поднял стакан

— Сват! — орал Фёдор и лез к Максиму целоваться.

А через полчаса, пьяного в дымину Фёдора, уволокли в спальню и уложили на кровать.

— Отдохни чуток — подкладывала подушку, под голову мужу, Зинка — Умаялся бедненький. И то сказать, почти литр вылакал.

Фёдор забормотал, запердел

Зинка брезгливо отстранилась — Обоссысь ещё! — и вышла из спальни, прикрыв дверь

За столами пьяно шумели и кричали — Горько!

Зинка вышла на улицу. Вечерняя прохлада остужала разгорячённое лицо.

— В туалет надо — бормотнула она

Но в туалете кто-то был, и услышав её шаги, предупредительно приоткрыл и хлопнул дверкой.

Зинка зашла за баньку, спустила трусы и задрав подол, присела.

— Чё ты здесь растележилась?

Зинка дёрнулась, но узнав Максима, не встала, только приспустила подол, прикрывая белеющую жопу.

Он встал рядом, и расстегнув пуговицы, извлёк свою колбасину, и ссал, бия струёй в стенку.

— Всю жопу забрызгал, жеребец! — подтиралась Зинка трусами — Ну что сват, породнимся?

— Чё, прям здесь? Пошли в баньку!

— Давай здесь, по-быстрому, а то пока в баньку, кто-нибудь прихватит.

Зинка встала спиной к стене баньки и раздвинула ноги пошире, удерживая подол руками

— Бают бабоньки, родить легче, чем на твоём елдаке покататься! Осторожно! Сильно не маслай! Фёдор, тож сказывал... Оох! Умм! Мм! Мм! — стонала она, сквозь стиснутые губы — Ооох!... Не врали... Уммм!... бабы... Мм!... Мм!... Того и гляди... мм!... мм!... пизда вдребезги... мм... мм!

— Ты знала, что у нас с Риткой было? — пялил он её

— Знала... мм... мм... убить хотела... мм... мм

Он кончил, дёргаясь и сжимая её жопу.

— Потекло! Потекло!

Зинка присела и ждала, пока вытекает сперма — У Нинки, пизда резиновая, что ли?! Маленькой хуёк два раза поебёт, на то ж наведет. Ты, Ритке, порвал, наверное, всё. Совсем ведь ещё девчонка была.

— Пизду хуем не испортишь! Я осторожно — ухмыльнулся в ответ Максим — Чёж не убила?

— Яблоко, от яблоньки, недалеко падает

— Чегоо?

У Нинки, с утра, болела голова и крутило низ живота. Не хотела идти к сватам, но Максим сказал — Надо сходить. Перед людьми неудобно... не поймут

Нинка пошла и, за столом, пришли месячные.

Вышла на улицу. Своды ломило от боли и казалось, что внутри разверзается дыра и оттуда хлещет кровь.

— «Промокну вся, пока до дому дойду» — и побежала к баньке

Закрывшись, сняла трусы и присела над тазиком. Но выделений не было и она, зачерпнув воды в тазик, подмылась, постирала трусы и отжала, и... услышала

— Мы только поженились. Федька уехал на неделю в бор. Да вы же вместе там были!

— Помню

— Я за день то умаялась. На дойку, как встала в четыре утра, так до одиннадцати ночи и крутилась. Легла: ни рук, ни ног! Спала, как убитая! Свёкор и залез ко мне под одеяло. Гладил, наверное, осторожно, да ласкал, я и потянула на себя, не до конца проснувшись... Он мне потом говорит — Федьке не вздумай сказать, убьёт! А Федька и вправду, ревновал меня к каждому столбу. Как пьяный, так с кулаками, а раз и, тверёзый, за нож схватился. Я и сама, где-то, виноватая — Зинка протяжно вздохнула — Ооох!

— Кроме хуя, соломинки в пизде не бывало!

— Да не о том. Язык бы укоротить малёха. Вот, с того раза то и пошло. Чуть Фёдор, куда, уедет на день, на два, свёкор меня за жопу и пялит, где свалит!

— А как же старуха?

— Старуха тогда уж едва ходила. Ёб её при мне: я полы мою, или на кухне хлопочу, а он её в спальне пялит. Раза два и меня при ней ёб! Поставит раком, подол задерёт и пялит, а старуха смотрит.

— А дети то чьи?

— Федькины! Это вы, мужики, не знаете, где наследили, а баба, завсегда, знает от кого понесла. Знать не грешна, коли миловал Бог.

— Не грешна, а с чужим мужем ебёшься!

— А ты, теперича, не чужой. Разок можно. Пойду в дом, а ты погоди чуток

Нинка сидела на лавке, уставясь в стену.

В шестом классе, Раиска была плотная, сбитая. Но за лето выросла и стала походить на мать.

В январе, Максим, получил тринадцатую зарплату, 1200 руб, съездил с дочерью в райцентр, купил обновки: пальто с меховым воротником, сапоги зимние.

Трактор загнал в мастерскую, на ремонт.

И запил!

Нинка выговаривала, водку прятала.

Максим, поначалу, ругался, а потом набросился с кулаками. Едва выскочить успела. Когда успокоился, зашла и сказала — Я, с детьми, к брату ухожу.

— Уёбывайте!

Нинка сгребла Генку, ему шёл пятый год, и они ушли к Михаилу.

Вадим был в армии.

На следующий день, Михаил сходил к Максиму. Поговорить. Образумить.

Вернулся через два часа, пьяный и весёлый.

С утра, когда Максим уходил в мастерскую, сама ходила домой, доила корову и давала корм скотине. Вечером, опасаясь пьяного мужа, посылала Раиску.

Восьмого января, Раиска пришла домой по темноте, чтобы подоить корову. Открыла дверь в стайку и обмерла. Пьяный отец, стоя на коленях, ебал свинью. Свинья, уткнувшись рылом в угол, всхрюкивала и повизгивала.

Раиска добежала до ворот и её вывернуло. Ещё минуты три, она стояла на коленях, и рыгала желчью.

— Что случилось? — испугалась Нинка, увидев дочь, с круглыми, по полтиннику, глазами. И догадалась — Не вздумай сказать, кому! Житья не будет

Вечером, следующего дня, Нинка отправила Раиску, предупредив — Ты, тогда, сначала в дом зайди. Если отец дома, тогда иди, и дои Зорьку.

Ходила Раиска в материной телогрейке.

Обметя веником валенки, и потопав, вошла в сени, и постояв с минуту, и прислушиваясь, открыла дверь и вошла. Постояла у порога, привыкая к темноте и, осторожно ступая, прошла в зал и...

Он набросился на неё сзади, видимо был на кухне, свалил на пол, подмял под себя, и тычась хуем между ног, стягивал рейтузы и трусы.

Раиса, перепуганная насмерть, не сопротивлялась и не кричала.

Она была в ступоре и когда, его член, разрывая гимен, вошёл во влагалище, причиняя боль, лишь застонала. Он ебал дочь, пока не кончил, и отвалился.

Раиса лежала лицом вниз и плакала.

— Вставай! — толкнул он её — Убирайся! ** И хватит уже. Детей домой веди!

— Нинка! Ёб твою мать! — опять толкнул он её — Вставай! — и перевернул на спину...

Георгий пришёл в общагу.

Петя сидел на кровати и перебирал струны гитары

— Ты уже сходил в баню?

— Да, Жора

— Я пойду

— А ты в столовку ходил?

— Да, поужинал. Странно, столовка то до восьми у них, а я ушёл с тока в девятом...

— Может кого с полей ждут?

— Может. А где...

— Оооо, Петяаа! Это твоя гитара!

Вадим и Петя, пару раз работали в одной бригаде, на строительстве корпуса нового статзала.

По разнарядке, на стройку, отправляли, на две недели, инженеров и слесарей со всех лабораторий, и отделений.

— Моя!

— А ты, когда играть научился?

— Да ещё студентом

— А ты нам сбацаешь?!

— Сбацаю! А что?

— Да давай сам, что-нибудь

Петя перебрал струны, взял аккорд и...

Дождик. Утро серое. Намокает рана.
На земле мы — первые. Нам нельзя с обмана
Зачинать истории новый поворот.
Жаль, что слаб в теориях, в бою — наоборот!
Ты прости меня,
Дорогая Аксиния,
Но твоя юбка синяя
Не удёржит бойца.
Не реви, баба темная,
Много нас у Буденного:
С нашей Первою Конною —
Мы пройдем до конца!
Комиссар Кривухин лучше бы сказал,
Да в прошлой заварухе он без вести пропал.
Наверно порубили и предали земле —
Силен он был на митингах, да не силен в седле.
Ты прости меня,
Дорогая Аксиния,
Но твоя юбка синяя
Не удёржит бойца.
Не реви, баба темная,
Много нас у Буденного:
С нашей Первою Конною —
Мы пройдем до конца!
Сапогами — в стремя. Саблю — наголо!
Эх, лихое время, а ты мне все одно...
Прекрати истерики, я ж — пока живой.
Вот кончим офицериков — можно и домой!
Ты прости меня,
Дорогая Аксиния,
Но твоя юбка синяя
Не удёржит бойца.
Не реви, баба темная,
Много нас у Буденного:
С нашей Первою Конною —
Мы пройдем до конца!

Услышав песню, из своей комнаты вышли водители, и когда отзвучал последний аккорд, все захлопали.

Георгий взял ключ и вышел.

*Агрегат витаминной муки — муку делают из свежескошенной травы, измельчением и сушкой.

** В смысле, уборку делай!

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

3 комментария
  • Anonymous
    Мария (гость)
    21 декабря 2017 21:55

    Очень понравилось. Напоминает Жорку блаженного Габышева.

    Ответить

    • Рейтинг: 2
  • KOLOVRAT
    22 декабря 2017 8:15

    Спасибо, Мария!
    Первый раз слышу про Габышева, и его блаженного Жорку)) Посмотрю, интересно даже стало

    Ответить

    • Рейтинг: 1
  • ЖОРЖP
    18 февраля 2018 8:03

    интересно))

    Ответить

    • Рейтинг: 0

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Погода за окном и в доме Айрини_Ф 5 августа 2018 в 23:56 Культурная жизнь

Исповедь Katerina-68 5 августа 2018 в 23:03 Культурная жизнь

Дорога к дому Prostov 5 августа 2018 в 15:59 Культурная жизнь

Поздравления !!! :) Ялынка 5 августа 2018 в 15:43 Фан-клуб SexyTales

Вопросы от новичков Ялынка 5 августа 2018 в 15:37 Новичкам

Последние рассказы автора

наверх