Четырнадцатая с холма (фанфик по Ведьмаку)

Страница: 1 из 3

Крепкие мужские руки блуждают по её телу. По животу, выше... Над ней нависает лицо с кошачьими глазами, обрамлённое белыми волосами.

— Геральт... — шепчет она. И сон рассыпается тысячью осколков.

Руки были взаправду, но принадлежали они не ведьмаку, а тощему чернявому нильфгаардцу с крючковатым носом.

— Не Геральт, cuach'ep arse! — рявкнул мужчина, бесцеремонно лапавший чародейку.

По правой щеке расползался жар, а на сознание девушки неумолимо наползала жестокая реальность, загоняя сладкие грёзы в подкорку. Она поняла что лежит на куске жёсткой ткани поверх снопов сена в телеге, и что она совершенно нага. Чародейка машинально попыталась прикрыть причинное место, но, столкнувшись с рукой мужчины, упиравшейся ей в живот, вспомнила, что это совершенно бессмысленно. Зато этот порыв напомнил про двимеритовые наручи, сковывающие её магический потенциал уже почти пол-года.

Нависавший над ней мужчина прочёл по лицу происходящее в голове девушки, и осклабился как волк над вусмерть загнанным ягнёнком, подставляющим шею под смертоносные зубы.

— Доброе утро, красавица. — сказал он.

Трисс не ответила, за что получила по той же щеке.

— Доброе утро, блядина. — от неожиданной дерзости мужчина перестал улыбаться.

— Доброе утро, господин. — Трисс потупила взгляд, и прижала руку к уже дважды огретой щеке. Разместившийся между её ног мужчина счёл, что Трисс смотрит в точку, где их тела вскоре сольются.

— Мокрая, горячая... Сейчас я тебе устрою! — нильфгаардец снова показал зубы, и стал стягивать штаны.

***

После того, как Нильфгаард сломал зубы о тактический гений Радовида Свирепого, жить на Севере стало совсем туго. Чума, голод и бесконечная война с неугодными. Трисс не могла закрыть глаза на всё происходящее, как это сделали Геральт и Йеннифэр, как это сделали почти все маги и чародейки, попрятавшиеся в самых дряных норах, или скрывавшиеся на Скеллиге, у двора предводительницы северян.

Трисс сделала всё, что могла, чтобы спасти свою братию от охотников на ведьм, и стала думать как спасти свой народ от другого бедствия. Катриона свирепствовала на территории всех северных королевств. Она не щадила никого, и никто не знал, как с ней бороться. Врачеватели лечили лишь симптомы, но даже это продлевало жизнь — а скорее мучения — пациента лишь на пару недель.

Юная студентка Аретузы, Мифилла, подсказала Трисс направление поисков: в библиотеке пылились древние записи путешественника, который описывал очень похожую болезнь. Книга называлась «Гаакланд: страна лошадей». В книге было сказано, что их колдуны — шэм-маны — знают, как лечить эту хворь. Трисс обошла всех знакомых, и собрала целую экспедицию в далёкие восточные земли.

Весной 1274 года странники отправились в самое длинное путешествие в их жизни. По крайней мере, таковым оно стало для Трисс.

Переход через Синие Горы занял две недели, а вот на путешествие по степям Гаакланда у них ушло куда больше времени. Были степи, были животные, были звёзды и солнце, по которым можно было хоть как-то ориентироваться в бесконечной степи. Были живописные каньоны и уютные оазисы, в которых хотелось остаться навсегда. И байки Лютика у костра были. А вот людей в этих степях не было. Под конец первого месяца, когда некоторые уже отчаялись и предлагали повернуть назад, они обнаружили следы большой группы животных. Этот народ, если верить книге, так и жил — перекочёвывая туда-сюда вслед за огромными стадами парнокопытных. Трисс и компания настигли скотоводов лишь осенью.

Шэм-ман встреченного ими племени согласился поведать секрет целебного эликсира гостям, и даже согласился поведать ещё больше секретов, но только при условии, что Трисс в ответ научит его своей магии. Трисс согласилась. Она записала рецепт снадобья, передала его своей «экспедиции», и велела им как можно скорее мчаться назад. Они должны были передать рецепт Йеннифэр, или любой чародейке, которая захочет использовать его в благих целях. Сама она осталась со стариком, чтобы спустя год или два принести домой совершенно новые знания, и чтобы поделиться со спасителем своего народа тем, что знает сама.

Шла третья неделя её нового студенчества, когда их стоянку атаковали. Другие, но... такие же. Тоже гааки, тот же народ, те же люди. Трисс и шэм-ман Сараогуз участвовали в битве, помогали вооружённым луками и кинжалами молодцам в кожаной броне как могли, но на стороне противника было как минимум четверо не уступавших им обоим магов, а обычных солдат у противника было под две сотни. Шэм-ман погиб, а Трисс заковали в двимерит, и пленили, как и всех других женщин племени. Но Трисс серьёзно выделялась на фоне остальных.

Других женщин разобрали в жёны или, правильней сказать, в рабыни, но судьба Трисс была иной. Логично, что за такую диковинку — красноволосую и белокожую женщину ослепительной красоты — можно получить баснословную сумму. Значит, это товар на продажу, а не в личное пользование.

А раз так, то нужно пользоваться пока можно.

Но, будем откровенны, вряд ли в головы варваров на конях вообще могла прийти столь сложная логическая цепочка. Просто её наряд, созданный и поддерживаемый магией, растворился, исчез на глазах у агрессивной толпы опьянённых победой воинов, как только на неё надели наручи,. В этот момент её судьба решилась, и прокуроры, в количестве под полсотни, с радостью бросились исполнять приговор.

***

Конлаох вар Тарнханн бурно кончил девушке на живот, привёл в порядок одежду, и вылез из повозки, насвистывая какую-то детскую нильфгаардскую песенку.

— Ты без завтрака сразу к пассажирке? — весело спросил его другой мужской голос откуда-то издали. — Поел бы сначала, она-то не убежит никуда.

— С утра каждого мучает свой голод. — отозвался Конлаох, и, продолжив насвистывать, пошёл куда-то по своим делам.

На улице пели птицы, пара солнечных лучей пробивалась сквозь дыры в тенте. Над головой жужжали мухи, а веточки, торчащие местами из снопов сена, больно впивались в спину и задницу. Волшебница вытерла тряпьём, на котором спала, сперму с живота и грудей, и полезла наружу. Спустившись с телеги надела тапочки и... всё. Это была вся её одежда. Здесь, на юге, было тепло, так что нагота не грозила здоровью и сохранности товара. К тому же, на ней был амулет, который лечил её и делал ещё прекрасней.

Каждый раз, когда её продавали или дарили, кто-нибудь непременно пытался позариться на её амулет. В глиняном городе, куда её продали гааки, это была дочь кагана, купившего её. В Огаазе — любимая из наложниц в гареме местного правителя. В Зеррекании — хозяйка борделя, куда она попала из лап разбойников. Но все они быстро убеждались, что амулет работает только когда он висит на шее своей владелицы. И что без него они получат за колдунью намного меньше, чем с ним. Без амулета девушка становилась старше, на её лице проявлялись морщинки, живот становился не таким подтянутым, а местами показывались даже седые пряди. Глаза её превращались из зелёных в голубые, а на меж грудей и выше, почти до шеи, проступал ужасный шрам.

Лагерь просыпался. Тут и там из повозок вылезали люди, разминались, шли к реке. Метрах в пятидесяти, у костра, стоял Кааван, и помешивал варево в котелке. «Отлично день начался. Избили и выебали насухую, а теперь вот, Кааван на кухне. Завтрака мне не видать» — подумала Трисс.

Несмотря на это, она пошла к костру, придерживая и прикрывая руками голые груди.

На вид Каавану было около тридцати. Осанка, выправка, манера держаться — всё сразу выдавало в нём офицера, и офицера хорошего. Он возглавлял отряд, который вёз её к Радовиду. И именно он в первый же день пути завёл, казалось бы, недопустимые с военной точки зрения порядки, единственной разумной целью которых могла быть попытка превратить жизнь Трисс в ад.

Кааван вар Ымлак уже успел снять котелок с огня и налил себе порцию вполне аппетитно пахнущего варева. Куриный суп с овощами. Пол-года жизни впроголодь научили Трисс ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (5)
наверх