Семья

Страница: 3 из 4

Ещё он что-то говорил про стильность, про имидж, я уже не помню.

Бонни:

Мне кажется, Карл не доволен, что Марк так быстро выздоровел. Муж так увлечённо и заботливо выбирал инвалидную коляску, так любил катать Марка. А этот неблагодарный встал уже через три дня. Ему, видите ли, нужно разрабатывать ногу. Прямо смешно! Кому нужна его нога? Неужели было трудно сделать брату приятное (да и мне тоже)? Не оценить такую идею! Карл, всё-таки, гений, а Марк — просто дурак. Как бы только муж не вздумал ещё раз сломать ему ногу. Хотя нет, Карл не повторяется в своих придумках — никогда не знаешь, чего от него ещё ожидать.

Интересно, кого я больше люблю, мужа или Марка? Наверное, всё же, первого. Он такой сильный, уверенный в себе. С ним чувствуешь себя защищённой. Не от него самого, так, хотя бы, от других. Зато Марк такой трогательный, сладкий красавчик. Мне его и жалко, и... не знаю, с ним я почему-то становлюсь жестокой.

Вот, придумала! Карла я люблю как отца, а Марка как сына.

Карл:

Сдаётся мне, что придётся всё же увезти моих куда-нибудь в Африку. Нет, шучу, конечно: скорее всего, нужно перебраться в Канберру. Отец всерьёз решил вмешаться в нашу жизнь: он собирается перевести мою юридическую стажировку поближе к себе, в Рим. Представляю, чем это обернётся. Никогда не терпел контроля над собой! Вся проблема, конечно же, в финансировании. Но я предпочту пожертвовать папочкиными дотациями, нежели своим образом жизни.

Позавчера Марка занесло ни много, ни мало как на показ мод. Как это ни странно, увечная нога его прямо-таки окрылила, таскается Бог знает где! На подиуме все женщины — богини, одной такой он и увлёкся. И, похоже, пора положить этому конец. Марк попросил разрешения пригласить эту стерву в дом, и я разрешил. Оба получат удовольствие по максимуму.

Ещё не хватает, чтобы Марк нас чем-нибудь заразил. Эти манекенщицы стелятся подо всех подряд. Может, мне самому её...

Марк:

Я ушёл из дома. Даже не верится, что это в самом деле. Уже два дня я живу у Ясмин. Это очень красивая девушка, манекенщица, мы познакомились недавно. И всё получилось, собственно, из-за неё. То есть... я сам виноват. Не нужно было мне её приводить на ужин. По началу всё шло неплохо: Карл и Бонни играли в респектабельную супружескую пару. Но, когда мы перешли в гостиную, Карл начал оскорблять меня. Он пару раз меня ударил и даже плеснул мне в лицо свою выпивку. Брат никогда не вёл себя так при посторонних. Потом он предложил посмотреть кино и стал показывать Ясмин наши интимные записи. Я видел, что девушка чувствует себя неуютно, и попросил брата прекратить. Хотя мне хорошо известно, что делать этого не стоит никогда.

Он очень спокойно достал кассету и разбил её о мою голову. Бедная Ясмин бросилась к двери, но Бонни с неожиданной яростью вцепилась ей в волосы. Карл срывал с рыдающей Ясмин одежду и шептал ей на ухо:

 — Захотела переспать с уродом, стерва? На оригинальное потянуло? Я тебе это устрою. Хочешь, я и тебе что-нибудь сломаю? Любишь боль? Любишь?

Он бросил визжащую Ясмин на пол и начал расстёгивать брюки. Я вырвал у Бонни трость, которой она била меня, стараясь попасть по больной ноге, и врезал Карлу изо всей силы. Пока они приходили в себя, я увёз Ясмин.

Не знаю, как долго я пробуду здесь. Ясмин чудесная девушка, но я с ужасом думаю о своей семье и своём поступке. Мне нужно что-то делать, а что, я не знаю. Не знаю!

Бонни:

И почему всё должно было получиться так ужасно? Не понимаю, мы не заслужили этого. Никого я так не ненавидела в жизни как эту тощую дрянь, которая влезла в нашу семью.

Марка надо было срочно спасать от неё, и Карл придумал просто замечательный выход. Он заявил в полицию, что Марк украл из его сейфа большую сумму денег и сбежал с этой проституткой. Я естественно всё подтвердила. Сейчас Марк в тюрьме, в ожидании суда. Я плохо в этом разбираюсь, но по законам Невады заявления Карла и моего свидетельства достаточно для его обвинения. Каким-то образом на двери сейфа даже оказались отпечатки пальцев Марка. Если Карл не заберёт заявление и не внесёт залог, его брату грозит, по-моему, года три.

Мне так не хватает моего любимого мальчика. Только сейчас, когда его нет с нами, я понимаю, как он мне дорог и как я его люблю. А эта гадина! Жаль, что нельзя засадить и её тоже!

Завтра истекает срок, когда ещё можно забрать заявление. Муж привезёт брата, и мы снова будем вместе. Подумать только, Марк посмел поднять на него руку! А Карл столько делает для него и всё готов ему простить. Как я хочу, чтобы всё плохое поскорее закончилось, и мы стали жить как прежде. Скорее бы! Надеюсь, так оно и будет.

Карл:

Как же жалко выглядел мой дорогой младший братик после недельной отсидки! Таких смазливых и чистеньких не любят ни в одном притоне. Уверен, Марк заречётся на будущее «преступать закон». Неделя в душной переполненной камере, без кондиционера с весёлыми ребятами — это не шутка, особенно для нашего малыша.

Тем не менее, думаю, Марк был не в восторге видеть меня. Он достаточно хорошо меня знает, чтобы предпочесть тюрьму. Но это всего лишь предварительное заключение. Если бы я не оказал ему услугу, забрав заявление, это было бы равнозначно смертному приговору для Марка.

И он, весь грязный, с разбитой рожей, ещё волнуется, что пропустил занятия в колледже. Но я его успокоил, за колледж ему теперь переживать нечего: я сообщил совету учредителей о криминальных наклонностях Тейлора-младшего, и они его немедленно исключили. Брат, по-моему, и так слишком долго тратил своё время и мои деньги на совершенно бесполезную для него деятельность.

Боюсь, я был слишком терпелив и снисходителен. Марк слаб, ему нужно было больше дисциплины и строгости, а я дарил ему только свою любовь. Но на этот раз он перешёл все границы, пора браться за его воспитание всерьёз. Я ещё не решил, какое наказание он получит на этот раз, но намётки у меня есть.

Кстати, нужно позаботиться и о Бонни тоже. Не стал бы дурной пример Марка заразителен для неё. Я делаю для своей семьи всё, что только может сделать любящий муж и брат, но кто это ценит?

Марк:

Я был счастлив снова увидеть брата и Бонни. У бедной Бонни огромный шрам на руке: Карлу нужно было на ком-то отыграться после моего побега. Карл обвинил меня в краже денег, и, наверное, я заслужил это. Я был почти уверен, что меня посадят, но Карл меня спас. Мне жаль Ясмин, я втянул её в свои проблемы. Нам было хорошо вместе, но ей трудно понять меня.

Брат, конечно же, злится на меня; он глубоко оскорблён, и это понятно. Сначала он заставлял меня целовать ему ноги, потом две ночи подряд стоять на коленях перед его кроватью. Это всё, разумеется, ерунда и не искупает моей вины. Потом он повёл меня в подвал, и я увидел большую клетку. Карл посадил меня в неё и прикрепил мои руки наручниками к прутьям. Я оказался сидящим спиной к одной из стенок клетки с поднятыми вверх руками. Карл не разрешил мне снимать одежду, в которой я был в тюрьме, и я оставался в грязных изодранных джинсах и рубашке.

Затем Карл запер клетку и взял в руки какую-то длинную штуку похожую на трезубец. Он сказал:

 — Ты сделал то, чему нет прощения, — и всадил этот трезубец мне в спину.

Боль была страшная. Карл повторял эти удары ещё много раз, каждый раз проворачивая рукоятку, когда острия оказывались у меня в пояснице. Я пытался не кричать, зная, что это заводит брата всегда ещё больше, но это было выше моих сил. Мне казалось, что он сейчас вырвет мой позвоночник из спины или что проткнёт тело насквозь. От боли я, казалось, перестал слышать.

Прошло пять минут или целый час до того, как Карл отбросил своё орудие. Он отстегнул наручники, и я сполз на пол клетки, скользя по собственной крови. Я постарался перевернуться на живот, потому что лежать на спине было невыносимо. Прежде чем закрыть за собой дверь подвала и уйти, Карл сказал очень холодно ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх