Семья

Страница: 2 из 4

нуждается в красивой походке. У него есть любимый мужчина и любимая женщина, которые всегда будут рядом с ним. Теперь мы будем ещё счастливее, — Карл умел убеждать и быть нежно-настойчивым.

Я по-прежнему пыталась успокоить себя:

 — Но со мной ты так никогда не поступишь, любимый?

 — Женщина не должна иметь физических недостатков, даже если у неё двое любимых мужчин. Я не обижу тебя, жизнь моя, не бойся. Хочешь, завтра мы вместе пойдём к Марку?

В клинику я отправилась одна. Клиника Саймона действительно одна из лучших и очень дорогих. Но Карл и Марк могут себе это позволить. Бедный Марк! Он выглядел неважно. Загипсованная нога была зажата в какое-то негуманное устройство, глаза несчастные. Мне он безумно обрадовался, мы нежно поцеловались.

 — Я так скучал здесь, Бонни, я ещё никогда не оставался так долго один. Ты ведь побудешь со мной?

 — Конечно, солнце моё. Смотри-ка, кто со мной пришёл к тебе, — я поставила на одеяло большую корзину, и толстый рыжий кот Марка вывалился оттуда и сразу стал тереться о больную ногу хозяина.

 — Старик Паф! Как я рад тебя видеть! Ты просто чудо, Бонни, — Марк ласково поцеловал мне руку. — Сядь, сядь, пожалуйста.

 — Что сказал доктор, Марк? — я пристально взглянула ему в глаза, стараясь уловить выражение.

 — Он говорит, что я буду ходить, правда, не сразу. Но, скорее всего, останется сильная хромота. Карл раздробил мне коленную чашечку. Врачи сделали всё, что могли.

Нет, не было в его голосе и глазах горечи или озлобленности. Карл оказался прав: Марк не страшился стать калекой, он, весьма возможно, уже желал этого.

Карл:

Сегодня опять получил письмо от родителей. Как же они мне надоели!

«Дорогие наши мальчики, мы очень скучаем без вас... «.

Как же, скучают они! За всю свою жизнь я видел их не больше трёх лет в совокупности. Им безумно скучно в Париже, Риме или Эмиратах, где бы они ни развлекались в данный момент. Ну и развлекались бы себе и оставили бы нас в покое. Но нет, они считают, что имеют право издали распоряжаться жизнью «своих мальчиков».

Родители... Я носил те вещи, которые они присылали; поступил в тот колледж, на который они указали; я как идиот просиживал вечера у телефона, в надежде, что они вспомнят о «своем мальчике» и хотя бы позвонят.

Но вместо родителей я получал сначала дорогие игрушки, потом дорогие шмотки, спортивную машину, деньги, деньги... Они покупали у меня право не заниматься мной, жить, как им удобно. Ну и чёрт с ними! Больше я не жду их звонка. У меня есть Бонни и Марк.

«Дорогой Карл, будет лучше, если ты перестанешь глупить и разведёшься с этой девицей, которая тебе не ровня». «Дорогой Карл, то, что вы живёте вместе с Марком, конечно, очень трогательно, но мальчику было бы лучше продолжить образование в Европе».

Они хотят у меня отнять последнее, что мне дорого, но это им не удастся. Бонни и Марк мои. Они — моя собственность. Они зависят от меня. Я люблю своих жену и брата, и они всегда будут со мной. Я не допущу, чтобы они оставили меня, или я убью их.

Марк:

Бонни была настолько мила, что притащила мне в больницу Старика Пафа. Здесь скучно. Сколько я помню себя, я всегда находился рядом с братом. Ел с ним, спал, путешествовал. Мы учимся в одном колледже. В клинике я уже неделю, а Карл ещё ни разу ни пришёл.

Нога болит, и если бы не морфий, я бы сошёл с ума. Карл сказал Саймону, что я упал с лестницы, но, по-моему, он не очень-то поверил. Самое неприятное — это неподвижность. Жду, не дождусь того момента, когда я смогу встать. И ещё, когда, наконец, смогу вернуться к своей семье.

Бонни живёт с нами уже полтора года. Когда брат женился на ней, я жутко ревновал. Мне казалось, что я больше не нужен, злился, грубил Карлу, игнорировал Бонни. В общем, это были довольно неприятные дни.

Карл с Бонни каждый вечер закрывались в спальне, а я всю ночь бродил по дому или сидел около двери, откуда доносились вздохи и стоны. После нескольких таких ночей я сломал эту дверь. Карл, конечно же, отлупил меня, но в следующий вечер я был допущен в опочивальню. Сначала мы с Бонни дичились, а потом оказалось, что втроём нам гораздо лучше.

Карл:

Как только Марк вернулся из клиники, мы переехали в Неваду. Я не хочу слышать больше ни о ком из родственников и знакомых. Я буду жить так, как мне хочется. Ни тётя Мэй-Глэдис, ни дядя Джейсон не окатят меня больше ледяным взглядом, не унизят презрительной улыбкой, не намекнут, что порода вырождается.

Если бы можно было, я бы увёз Марка и Бонни на необитаемый остров, где никто не мешал бы нам. Но жена и брат к этому не готовы.

Позавчера Бонни исчезла на целый день. Она же знает, как я не люблю таких отлучек. Потом Бонни ползала передо мной, плакала и клялась, что встретила школьную подругу. Я не позволю ей обманывать меня. Бонни слишком юна, слишком любит светские развлечения, слишком жива и кокетлива. Надеюсь, со временем это пройдёт, и она поймёт, что ей хорошо только со мной.

Марк не доставляет мне таких хлопот. Теперь, когда он ходит, сильно припадая на одну ногу, далеко он не уйдёт. Кроме того, я знаю Марка с рождения: он очень привязан ко мне, я могу быть в нём уверен. По-моему, брат любит Бонни, она умеет удовлетворить и меня и Марка. Теперь я уже не могу представить наш брак без кого-то из нас троих. Мы составляем прекрасный треугольник. А стол на трёх ножках, как известно, более устойчив, чем на двух.

Марк уже месяц учится в новом колледже. Это его личная инициатива. Брат всегда отличался любовью к знаниям. Вероятно, в этом есть и моя заслуга — я всегда заставлял его делать мои домашние задания. В колледже я изучал испанский, а Марк — французский, и бедный брат ночами сидел, обложенный словарями, и переводил тексты с незнакомого языка. За каждую ошибку, которую отмечал мой преподаватель, Марк отжимался от пола пять раз. Начинал он ужасно: три строчки текста в час, бессонные ночи, и сваливался замертво после физических упражнений. Зато, через полгода лучшего спортсмена и знатока испанского, чем Марк, в колледже не было.

Марк:

Ко мне не очень-то хорошо относятся в новом колледже — никогда не умел налаживать отношения со сверстниками. Брат был для меня всем: родителями, друзьями, любовником и даже частью меня, его воля управляет моими поступками. Единственное, где я находил точки соприкосновения с одноклассниками, это спортивные игры. Я обожаю баскетбол и бейсбол. Здесь, в Неваде, довольно сильная баскетбольная команда. Если бы я мог выйти на площадку, то сумел бы завоевать их уважение. Но сейчас я даже бегать не могу.

С девчонками проще. Они всегда сами проявляли инициативу, приглашали на свидание, присылали кассеты с любовными признаниями. А девчонки везде одинаковы. Вообще-то, большого дела мне до них нет, меня сильнее волнует насморк Бонни, чем то, будут со мной сегодня разговаривать в колледже или нет.

Всё-таки не понимаю, зачем мы переехали. Но так захотел Карл, а Бонни, по-моему, всё равно. Вчера Карл в первый раз назвал меня калекой. Я испытал такое сильное возбуждение, что кровь бросилась мне в лицо. Они с Бонни собирались на дискотеку. Карл подозвал меня и проговорил с сожалением:

 — Ты не сможешь пойти с нами, Марк, не так ли? Ты ведь калека.

И сильно толкнул меня в грудь. Изуродованное колено не позволило мне устоять, и я свалился к ногам Карла.

 — Ну вот, видишь, я был прав, — резюмировал брат, — танцы не для тебя.

И хотя мне вовсе не хотелось ехать на дискотеку, я почему-то стал упрашивать надменно улыбающихся Карла и Бонни взять меня. Наверное, потому, что чувствовал, что они этого ждали. И они, конечно же, согласились, потому что и не думали ехать без меня.

Карл говорит, что мы всегда должны быть вместе, так как мы — единое целое. ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх